Рыболовный магазин
Нижний Новгород, Нижне-Волжская наб
+7 (831) 165 14 83
+7 (910) 105 08 61

Вход

Добро пожаловать, дорогой друг.
Войти

Регистрация

Готовы совершить лучшие покупки? Давайте начнем!
Зарегистрироваться

Напоминание пароля



Вы забыли свой пароль? Не переживайте, мы напомним. Введите email, который вы использовали при регистрации




Напомнить пароль

Add a Review

На основании 77 отзывов

Мечтает ловить воздух над ее

36147 руб

В наличии

Вн.код 507821

Посмотреть все товары категории рыбалка

С каждым часом ночь холодеет. К рассвету воздух уже обжигает лицо легким морозом, полотнища палатки, покрытые толстым слоем хрустящего инея, чуть-чуть провисают, и трава седеет от первого утренника. На востоке уже наливается тихим светом заря, уже видны на небе огромные очертания ив, уже меркнут звезды. Я спускаюсь к реке, моюсь с лодки.

мечтает ловить воздух над ее

Вода теплая, она кажется даже слегка подогретой. Прибрежные пески делаются тёмными от росы. Я кипячу крепкий чай в жестяном закопченном чайнике. Твердая копоть похожа на эмаль. В чайнике плавают перегоревшие в костре ивовые листья. Все утро я ловлю рыбу. Может, зря я вам твержу о мелочах! Но поймите, чтО для нас эти мелочи, в наших медленных, бессонных ночах. Эти мелочи за горло взять могут. Эти мелочи тянутся к ножу… Если правду говорить в глаза - мода, - что ж, считайте: Отдаю ей дань везде, где возможно. Если Родину свою любить - мода, - с этой модой смерть меня разлучит!.. Поднимается поэзия в атаку, отметая словоблудие и лесть… Знаю, будут мне кричать: Можно тьму страниц заполнить балясами, - пусть читатель благоденствует всуе… Только строки не затем раскаляются, чтоб потом на них жарились глазуньи!

Цитаты про воздух

Чтоб взяла их коленкоровая тина, чтоб по цвету подбирались корешки, - расфасованное мягонькое чтиво, бесконечно тепловатые стишки. Не для этого труда поэты созданы!.. Но, с другой стороны, и я знавал мастеров произносить слова высокие и карабкаться по этим словам! Пробиваться к чину, должности, известности, вылезать из кожи, воду мутить. Но в любой кутерьме, в любые дни, к сожалению, они никак не тонут - на поверхности плавают они. Это их специальность и призвание. Но закашляйся, холуйское враньё! Для меня за высокими словами - настоящее, кровное, моё! Очень тихое порой, очень личное, то летящее в кипении и грохоте! То больное до слёз, то неслышное, - но моё, всегда моё, до самой крохотки. Я высокие слова, как сына, вырастил. Я их с собственной судьбою связал. Я их, каждое в отдельности, выстрадал! Даже больше - я придумал их сам! Выше исповеди они, выше лирики… Пусть бушует в каждой строчке простор. Пусть невзрачные тетрадные листики вместе с хлебом лягут к людям на стол! Чтоб никто им не сказал: Потому что создаём мы коммунизм - величайшую поэзию на свете! Я мечтаю, что когда-нибудь смогу не построчно получать, а посердечно: Мы — камни в фундаментах ваших плотин… Ход истории точен и необратим. Но опять мы встаём из дымящихся лет, мы - живые, как совесть. Молодые, как самая ранняя рань… Мы не верили в ад. Мы плевали на рай! Мы смеялись над богом! И планета гудела у нас под ногами… Каждый день приносил вороха новостей. Целовали мы тёплых, сопящих детей. Уходили из дома туда, где бои, веря в сердце своё. Веря в руки свои… Сомневались мы? А ещё называли свои города именами любимых. Я узнал, как ловить уходящие тени, Уходящие тени потускневшего дня, И все выше я шел, и дрожали ступени, И дрожали ступени под ногой у меня. За пределы Вечность движенья - Область моя, Смерть и рожденье, Ткань бытия. Гете, Дух Земли 2. Болотные лилии Побледневшие, нежно-стыдливые, Распустились в болотной глуши Белых лилий цветы молчаливые, И вкруг них шелестят камыши. Белых лилий цветы серебристые Вырастают с глубокого дна, Где не светят лучи золотистые, Где вода холодна и темна. И не манят их страсти преступные, Их волненья к себе не зовут; Для нескромных очей недоступные, Для себя они только живут. Проникаясь решимостью твердою Жить мечтой и достичь высоты, Распускаются с пышностью гордою Белых лилий немые цветы. Расцветут, и поблекнут бесстрастные, Далеко от владений людских, И распустятся снова, прекрасные,- И никто не узнает о них. Все мне чудится вздох камыша почернелого. Глушь родимых лесов, заповедный затон, И над озером пение лебедя белого, Точно сердца несмелого жалобный стон. На дальнем полюсе На дальнем полюсе, где Солнце никогда Огнем своих лучей цветы не возрощает, Где в мертвом воздухе оплоты изо льда Безумная Луна, не грея, освещает,- В пределах Севера тоскует Океан Неумирающим бесцельным рокотаньем, И, точно вспугнутый, крутится ураган, И вдаль уносится со вздохом и с рыданьем.

На дальнем полюсе, где жизнь и смерть - одно, Момент спокойствия пред вечером подкрался: Но вот застыл и он. Была ясна вода, Огнистая, она терялася в пространстве, И, как хрустальные немые города, Вздымались глыбы льдов - в нетронутом убранстве. И точно вопрошал пустынный мир: И быстротечный миг был полон странных чар,- Полуугасший день обнялся с Океаном. Но жизни не было. И Солнца красный шар Тонул в бесстрастии, склоняясь к новым странам. Камыши Полночной порою в болотной глуши Чуть слышно, бесшумно, шуршат камыши. О чем они шепчут? Зачем огоньки между ними горят? Мелькают, мигают,- и снова их нет. И снова забрезжил блуждающий свет. Полночной порой камыши шелестят. В них жабы гнездятся, в них змеи свистят. В болоте дрожит умирающий лик, То Месяц багровый печально поник. И сырость ползет Трясина заманит, сожмет, засосет. Склоняет все ниже свой лик. И, вздох повторяя погибшей души, Тоскливо, бесшумно, шуршат камыши. Подводные растенья Сонет На дне морском подводные растенья Распространяют бледные листы, И тянутся, растут как привиденья, В безмолвии угрюмой темноты. Их тяготит покой уединенья, Их манит мир безвестной высоты, Им хочется любви, лучей, волненья, Им снятся ароматные цветы. Но нет пути в страну борьбы и света, Молчит кругом холодная вода. Ни проблеска, ни звука, ни привета, И сверху посылает зыбь морей Лишь трупы и обломки кораблей. Пустыня Я видел Норвежские фьорды с их жесткой бездушной красой, Я видел долину Арагвы, омытую свежей росой, Исландии берег холодный, и Альп снеговые хребты,- Люблю я Пустыню, Пустыню, царицу земной красоты. Моря, и долины, и фьорды, и глыбы тоскующих гор Лишь краткой окутают лаской, на миг убаюкают взор, А образ безмолвной Пустыни, царицы земной красоты, Войдя, не выходит из сердца, навек отравляет мечты. В молчаньи песков беспредельных я слышу неведомый шум, Как будто в дали неоглядной встает и крутится самум, Встает, и бежит, пропадает,- и снова молчанье растет, И снова мираж лучезарный обманно узоры плетет. И манит куда-то далеко незримая чудная власть, И мысль поднимается к Небу, чтоб снова бессильно упасть: Как будто бы Жизнь задрожала, с напрасной мечтой и борьбой, И Смерть на нее наступила своею тяжелой стопой. Но кто меня в ночной туман Так ласково зовет? Зачем от сердца далека Мечта о Небесах? Зачем дрожит моя рука? Зачем так манит прах?

Яна Кутовец

Ночная тишь Растет и все растет. Шуршит загадочно камыш, Змеиный глаз цветет. Змеиный глаз глядит, растет, Его лелеет Ночь. К нему кто близко подойдет, Уйти не может прочь. Он смутно слышит свист змеи, Как нежный близкий зов, Он еле видит в забытьи Огни иных миров. Не манит блеск былых утех, Далек живой родник. В болоте слышен чей-то смех, И чей-то слабый крик. Гибель Предчувствием бури окутан был сад. Сильней заструился цветов аромат. Узлистые сучья как змеи сплелись. Змеистые молнии в тучах зажглись. Как хохот стократный, громовый раскат Смутил, оглушил зачарованный сад. Свернулись, закрылись цветов лепестки. На тонких осинах забились листки.

Константин Паустовский - Мещорская сторона

Запрыгал мелькающий бешеный град Врасплох был захвачен испуганный сад С грозою обняться и слиться хотел Погиб - и упиться грозой не успел. Варженевской Вечерний свет погас. Чуть дышит гладь воды. Настал заветный час Для искристой Звезды. Увидела она, Как там внизу темно, Как сладко спит волна, Как спит речное дно. И вот во мгле, вдали, Открыв лицо свое, Кувшинки расцвели И смотрят на нее. Они горят в ночи, Их нежит гладь воды, Ласкают их лучи Застенчивой Звезды. Исполинские горы Исполинские горы, Заповедные скалы, Вы - земные узоры, Вы - вселенной кристаллы. Вы всегда благородны, Неизменно прекрасны, От стремлений свободны, К человеку бесстрастны.

мечтает ловить воздух над ее

Вы простерли изломы, Обрамленные мохом, Вы с борьбой незнакомы, Незнакомы со вздохом. Вы спокойно безмолвны, Вас не тронут рыданья, Вы - застывшие волны От времен Мирозданья. Ковыль Точно призрак умирающий, На степи ковыль качается, Смотрит Месяц догорающий, Белой тучкой омрачается. И блуждают тени смутные По пространству неоглядному, И непрочные, минутные, Что-то шепчут ветру жадному. И мерцание мелькнувшее Исчезает за туманами, Утонувшее минувшее Возникает над курганами. Месяц меркнет, омрачается, Догорающий и тающий, И, дрожа, ковыль качается, Точно призрак умирающий. Океан Сонет Вдали от берегов Страны Обетованной, Храня на дне души надежды бледный свет, Я волны вопрошал, и Океан туманный Угрюмо рокотал и говорил в ответ. Ты вверился мечте обманчивой и странной. Скитайся дни, года, десятки, сотни лет,- Ты не найдешь нигде Страны Обетованной".

мечтает ловить воздух над ее

И вдруг поняв душой всех дерзких снов обман, Охвачен пламенной, но безутешной думой, Я горько вопросил безбрежный Океан,- Зачем он странных бурь питает ураган, Зачем волнуется,- но Океан угрюмый, Свой ропот заглушив, окутался в туман. Ветер в пространстве смутился, смолк в безутешном просторе, Небо, и Ветер, и Море грустью одною больны. В холод гибнет и меркнет все, что глубоко и нежно, В ужасе Небо застыло, странно мерцает Луна. Горькая влага бездонна, Море синеет безбрежно, Скорбь бытия неизбежна, нет и не будет ей дна. Только там, где дремлют камыши, Чья-то песня слышится, печальная, Как последний вздох души. Это плачет лебедь умирающий, Он с своим прошедшим говорит, А на небе вечер догорающий И горит и не горит. Отчего так грустны эти жалобы?

мечтает ловить воздух над ее

Отчего так бьется эта грудь? В этот миг душа его желала бы Невозвратное вернуть. Все, чем жил с тревогой, с наслаждением, Все, на что надеялась любовь, Проскользнуло быстрым сновидением, Никогда не вспыхнет вновь. Все, на чем печать непоправимого, Белый лебедь в этой песне слил, Точно он у озера родимого О прощении молил. И когда блеснули звезды дальние, И когда туман вставал в глуши, Лебедь пел все тише, все печальнее, И шептались камыши. Не живой он пел, а умирающий, Оттого он пел в предсмертный час, Что пред смертью, вечной, примиряющей, Видел правду в первый раз.

  • Моя рыбалка в тайге
  • Пингвины мистер поппера 2
  • Сделать кошель для рыбалки
  • Рыбалка в ростовской области северский донец
  • Бесприютность Сонет Меня не манит тихая отрада, Покой, тепло родного очага, Не снятся мне цветы родного сада, Родимые безмолвные луга. Краса иная сердцу дорога, Я слышу рев и рокот водопада, Мне грезятся морские берега, И гор неумолимая громада. Среди других обманчивых утех Есть у меня заветная утеха: Забыть, что значит плач, что значит смех,- Будить в горах грохочущее эхо. И в бурю созерцать, под гром и вой, Величие пустыни мировой. Над пучиной морской Над пучиной морской, тяготея, повисла скала, У подножья скалы бьются волны толпой неустанной, Греет зной ее камни, к ней ластятся ветер и мгла, Но безмолвна она - в час ночной, в час зари златотканной. Белоснежная тучка мелькнет и растает над ней, Прощебечет блуждающих птиц перелетная стая, Загорится, забрезжит за морем звезда золотая, Небо вспыхнет в ответ мириадами синих огней. Но не видя, не внемля, гранитная дремлет громада, Если ж волны сильнее нахлынут, журча и звеня, Словно шепчет она еле слышно: In order to tag a person, hover over his photo and press left mouse button Left-click on a photo to tag people in it. Кто-то желает получить от женщины тело, а кто-то мечтает ловить воздух над ее ключицами. Log in or sign up to add a comment. Листва осокорей едва трепещет, розовая от заката, и в омутах гулко бьют прорвинские щуки. По утрам, когда нельзя пройти по траве и десяти шагов, чтобы не промокнуть до нитки от росы, воздух на Прорве пахнет горьковатой ивовой корой, травянистой свежестью, осокой. Он густ, прохладен и целителен. Каждую осень я провожу на Прорве в палатке по многу суток. Чтобы получить отдаленное представление о том, что такое Прорва, следует описать хотя бы один прорвинский день. На Прорву я приезжаю на лодке. Со мной палатка, топор, фонарь, рюкзак с продуктами, саперная лопатка, немного посуды, табак, спички и рыболовные принадлежности: Их я собираю в старом саду под кучами палых листьев. На Прорве у меня есть уже свои любимые, всегда очень глухие места. Одно из них — это крутой поворот реки, где она разливается в небольшое озеро с очень высокими, заросшими лозой берегами. Там я разбиваю палатку. Но прежде всего я таскаю сено. Да, сознаюсь, я таскаю сено из ближайшего стога, но таскаю очень ловко, так, что даже самый опытный глаз старика колхозника не заметит в стогу никакого изъяна. Сено я подкладываю под брезентовый пол палатки. Потом, когда я уезжаю, я отношу его обратно.

    От пассажиров вы не ждете комплиментов, Взлетели — посадили самолет, Вы заслужили шквал аплодисментов, Ведь в сотый раз удачным был полет! Признаюсь, я завидую немного Тому, что вы парите в облаках, Всегда пусть будет звездною дорога, Штурвал не дрогнет в опытных руках. Пусть ваша дружба крепнет год от года, Пусть на Земле всегда вас кто-то ждет, Всегда пусть будет летною погода, Исправен и надежен самолет. Ну, и еще добавлю напоследок: Наш город вы не смейте забывать, Чтобы друг другу за приятною беседой Могли сердца свои и души раскрывать! Пусть говорят, пусть треплятся на ветер, Что вы не встретите своих невест. Кто не бывал ни разу в небесах, Тот думает, что небо - это страх, Тот думает, что небо - это смерть, Что можно улетев, не прилететь. Есть доля правды в том - Да. Но можно и в постели умереть, Смотря как жить: Бескрылому до смерти не понять, Что Небо может звать и увлекать, Что Небо опьяняет, как вино, Что быть орлом - не каждому дано. Грянет оркестр, не щадя децибелов — Чествуем тех, кто себя посвятили Важному делу - служение небу. Строго, в едином рабочем процессе, Действуют вместе, командою дружной. С праздником, асы "небесных" профессий — Лётный состав и наземные службы! Здесь, в авиации всё по ранжиру, Ведь самолёт — серебристая птица Требует чётких полётных режимов, В тыкву из сказки, чтоб не превратиться. И нервы, как натянутые луки, И лётчик-командир - как царь и Бог. Летят по сторонам песок и иней, Суглинка обнажая естество. В который раз с белёсою пустыней Играем в кошки-мышки - кто кого. Вот озера надорванная плёнка, И чёрного скелет наливника, По левому борту летит "зелёнка", А в ней, быть может, "духи" с ДШК. По правому борту синеют горы Под дымкой, как под газовым шарфом. Но руки, натыкаясь на затворы, Напоминают - это только фон. Летят в иллюминаторах сюжеты, Как будто в телевизоре, гурьбой. А впереди уж недалёко где-то Нас ждёт ещё не начавшийся бой. И кажется в мелькании картинок, Что вертолёт, грохочущий, завис. И мчит на нас война неотвратимо, И трассерами манит сверху вниз. Здесь измерения не те, Здесь всё быстрее и опасней. Полёт на малой высоте Что может быть его пристрастней?..

    Пасутся в пышных, облачных лугах Отары самолётов гладкотелых. Им нравится купаться в синеве, В делах людских они не понимают И от тоски безмолвно умирают, Коль долго остаются на земле. Таков закон воздушных трасс, - Поднявшись в высь, мы смотрим вниз. И день за днём тревожит нас Стальных турбин горячий свист. Кто видел свою тень на облаках, Причастен к тайнам радиоэфира. В банальных пятизначных номерах Людские судьбы носятся над миром. Доверчивый и чуткий микрофон. Воспринимает все слова на веру. Но вряд ли дозовётся "Селегера" Извечно недовольный "Саксафон". Кто видел свою тень на облаках, Причастен к странной гильдии пилотов, Где на полётах "травят о бабцах", А крепко выпив, спорят о полётах. Здесь, в мире керосина и машин, Слова о дружбе - не пустые звуки, Её легко в протянутые руки Передают, как "". Из рук бойцовка с рёвом уйдёт в седую высь. Качнётся купол неба, разрезанный на ленты, Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Шепотом, ропотом рощи полны. Ветра вечернего вздох замирающий. Полной Луны переменчивый лик. Как мертвецу, мне чуждо все живое В твоей душе слились добро и зло Я в царстве чистых дум, живых очарований. Невольная в душе тоска растет, растет. Свежий запах душистого сена только болью терзает меня: Он мне душною ночью напомнил отлетевшие радости дня.